свежие новости

   2 сакавіка 2017              
               История должна нас объединять

   В прошедшую пятницу редакция газеты «СБ» провела «круглый стол» «Куропаты — мемориал памяти и скорби». Несмотря на то что событиям, которые произошли в этом лесном урочище недалеко от Минска, более 75 лет, тема политических репрессий, которые происходили на нашей территории в 20 — 50–е годы XX века, по–прежнему волнует общественность.

   После того как общественности стало известно о массовых захоронениях в Куропатах, мнения на этот счет полярно разделились. Некоторые люди с упорством, как говорится, достойным лучшего применения, стали старательно отыскивать «факты», которые должны были убедить всех, что органы НКВД не имеют никакого отношения к массовому кладбищу, что это, мол, дело рук нацистов, а раз так, то чего, дескать, и беспокоиться?.. Общественности, ученым, экспертам пришлось вести большую работу, целью которой было установление истины.
    Истина же заключалась в том, что лесное урочище Куропаты является местом захоронения жертв незаконных и аморальных политических репрессий. Однако определенное равнодушие местной власти к проблеме Куропат, нежелание развернуть работу по увековечиванию памяти невинных жертв привели к тому, что тема Куропат стала площадкой, которую некоторые хотят сделать ярмаркой тщеславия. Звучат призывы чуть ли не эксгумировать все останки, проводить некие генные исследования...
   Некоторые деятели, в том числе и духовные особы, вдруг заговорили о необходимости какого–то «всенародного покаяния». Хочется сказать этим господам, чтобы они успокоились и не использовали скорбную тему как подставку для того, чтобы увеличить собственный рост. Нужно понимать, что нынешняя Беларусь, ее руководство, органы государственной безопасности не имеют ничего общего с теми эксцессами, которые происходили 75 лет назад. Не лучше ли принять личное участие в мероприятиях, которые рекомендует государству и обществу «круглый стол» в редакции газеты «СБ». Вкратце они таковы. Нужно сделать все зависящее от каждого, чтобы как можно решительнее убирать из нашей духовной и общественной жизни все, что в состоянии разъединить белорусов, вести к конфронтациям, стало быть, ослаблять наш общий дом, нашу страну. В память о невинно убиенных и похороненных в разных уголках Беларуси в те годы участники «круглого стола» предлагают создать в Куропатах Всебелорусский мемориал памяти и скорби. При помощи государства, всех белорусов, независимо от их конфессиональных и политических пристрастий, нам нужно создать на месте захоронения памятный знак, облагородить территорию, сообща поддерживать на ней такой порядок, чтобы каждый желающий мог прийти и воздать должное памяти наших предков. В этом процессе главное место должно принадлежать государственным органам и общественности, политическим и молодежным организациям, партиям. Туда должны приходить все, кто любит Беларусь и желает ей добра. Куропаты должны стать настоящим общенациональным мемориалом. Вот о чем говорили участники «круглого стола».
    В дискуссии на «круглом столе» участвовали первый заместитель председателя КГБ генерал–майор Игорь СЕРГЕЕНКО, уполномоченный по делам религий и национальностей Леонид ГУЛЯКО, член-корреспондент Национальной академии наук, доктор исторических наук Александр КОВАЛЕНЯ, декан факультета международных отношений БГУ доктор исторических наук Виктор Шадурский, доцент кафедры факультета международных отношений БГУ, кандидат исторических наук Игорь КУЗНЕЦОВ и кандидат исторических наук Владимир АДАМУШКО. Вел дискуссию главный редактор «СБ».
   
    П.Якубович: 2017 год богат на юбилейные, исторические даты. Это столетие Февральской и Октябрьской революций, а также 80–летие политических репрессий 1937 года, пика большого террора, явления совершенно незаконного и аморального по своей сути. Мы собрались, чтобы обсудить некоторые исторические уроки прошлого, высказать мнение по Куропатам как символа жертв тоталитарных репрессий, проанализировать статус и место Куропат в истории белорусского народа.
    И.Кузнецов: Вот еще одна дата. 80 лет тому назад именно в эти дни в Москве начал работу февральско–мартовский пленум ЦК ВКП(б) под председательством Сталина, который фактически провозгласил курс на «большой террор. В столицы республик, краевые и областные центры 30 июля 1937 года пришел приказ № 00447 за подписью наркомвнудел СССР Ежова об операции по репрессированию бывших кулаков, уголовников и других антисоветских элементов. По сути, это был первый репрессивный приказ, детально предписывавший, кого арестовывать, кого и как допрашивать, как «оформлять» уголовные дела, как формировать «тройки», был установлен порядок этапирования, расстрелов, были спущены «лимиты» на расстрелы.
   
    П.Якубович: Уточню: приказу НКВД все–таки предшествовала директива Политбюро ЦК за подписью Сталин — Молотов, давшая Ежову политическое основание издать свой детальный приказ. Очень важно понимать, что все эти спецоперации, спецсуды, «тройки», экзекуции — не самодеятельность неких зарвавшихся руководителей органов НКВД. Им были доведены точные и недвусмысленные указания, партдирективы.
    И.Кузнецов: Известны польская, немецкая, латышская операции. То есть репрессии проводились и по национальному признаку.
   
    П.Якубович: Коллега, возражу вам. Репрессии проводились все–таки не по национальному признаку, а по классовому, исходя из понимания «классовой борьбы» тех лет. Во главу угла в тридцатые и последующие годы ставилась не борьба с каким бы то ни было народом, а догматические идейные принципы, ну и, конечно, борьба за власть внутри партии. Разумеется, для погибших это уже не важно, но историческая правда должна соблюдаться.
    И.Кузнецов: Анализ данных по 80 тысячам реабилитированных (из более чем 250 тысяч репрессированных судебными и несудебными органами) показал: до 70 процентов составляли белорусы, около 20 процентов — поляки, остальные — евреи, русские и представители других национальностей.
   
    П.Якубович: О чем говорят эти цифры? Понятно, что на территории Белоруссии белорусов было больше всего. Ненцы и немцы у нас массово не жили. И крайне дилетантски, а иногда подло говорить, что это, мол, «русские большевики» решили уничтожить в 1937 году белорусскую элиту. Вздор! Руководство партии и НКВД сами были людьми без национальностей, в этом смысле террор был безликим. Что с того, что Ежов родился в польско–белорусском селе, нарком Берман в Забайкалье, а первый секретарь ЦК КП(б)Б Шарангович, правивший в 1937 году в Минске, происходил из нарочанского села Кочаны? А Сталин был вообще грузин Джугашвили? На ваш взгляд, с точки зрения морали, нравственности, укрепления единства белорусского народа какой урок следует извлечь из тех трагических лет?
   
    И.Кузнецов: К сожалению, на мой взгляд, мы этот урок не извлекли. Прошло 25 лет нашей независимости, а мы не сделали нужного шага в этом направлении. В Беларуси за эти годы не открыт ни один мемориальный знак с участием государства. А как этот период отражен в наших учебниках? Выросло поколение молодых людей, которое не застало начала 1990–х, когда была масса публикаций по этой теме, когда мы узнали о персоналиях, о местах массовых захоронений, о Куропатах. В начале 1990–х годов в Институте истории Академии наук была создана рабочая группа, которая занималась этим вопросом. А потом к 1998 году ее деятельность постепенно сошла на нет.
   
    П.Якубович: Ну, говорить о том, что «ничего не сделано», не совсем корректно, потому что по поручению Президента прошла волна реабилитации тех лиц, уголовные дела которых по разным причинам ранее не изучались. В 1995 — 1998 годах, знаю, было много обращений родственников репрессированных, которые знакомились с архивными делами, добивались реабилитации, материальной компенсации. Но было и равнодушие, и забвение, что касается Куропат и других мест захоронений. Это правда. Конечно, массовые репрессии — колоссальная травма для белорусского народа. С другой стороны, бесконечное раздирание ран, увлеченная погоня за сенсациями, дилетантское мифотворчество, «приватизация» истории оказывают не совсем здоровое влияние на сознание и даже психику подрастающего поколения. А по–моему, оно не должно здесь для себя делать открытий, а через учебники системно и серьезно изучать то, что произошло в 20–е — 50–е годы, последствия и масштабы трагедии. И понимать, что все это происходило на фоне поступательного развития страны, а по городам и селам БССР носились не только автозаки, но и тракторы, комбайны, строились города. Картина была очень разнообразной и далекой от всеобщей панихиды...
   
    И.Кузнецов: Одна из наших политических партий не устает повторять, что в Куропатах и других захоронениях «лежат только белорусы». Убитые кем? «Российским НКВД!» Во–первых, не было никакого «российского НКВД». А потом — в Куропатах захоронены представители многих национальностей. Однако появляется шумная и уверенная в себе группа, заявляющая, что нас интересуют только белорусы. Потом появятся те, кого интересуют, например, только поляки или только евреи... Научно ли это, гуманно, не раскалывает ли это наш народ?
   
    В.Шадурский: Согласен с вами. Здесь очень опасно разделение жертв по конфессиям, этническому происхождению, политическим воззрениям и так далее. Очень недолго вернуться к сталинской идеологии: «бывшие люди», «лишенцы», «враги», «социально вредные» и так далее.... П.Якубович: Я не совсем понимаю механизм и цель такого разбора — разве что апеллировать к апостолу с его «ключами» — пусть расскажет, кто как себя вел в то безумное время? Куропаты — не полигон для эксгумаций и проведения медэкспертиз. Это — место массового захоронения, упокоения. Там, на мой взгляд, должен быть огромный, кричащий плакат: «Здесь похоронены люди». Как мы их разделим, на какие полочки положим их кости? Никак! Вот что мы обязаны, так это послать обществу месседж: давайте снимем головные уборы и тихо в душе помолимся! За всех, кто покоится под этими искусственно высаженными над ямами соснами. Очистимся и сделаем каждый на своем месте все, чтобы такое больше не повторилось.
   
    И.Сергеенко: Я не сводил бы все именно к 1937 году. Это был пик репрессий. Но обращаю внимание, что впоследствии ЦК КПСС принимал решение о реабилитации жертв политических репрессий 1920 — 1980–х годов. Начало репрессий приходится именно на 1920–е годы. Здесь можно говорить и о внутрипартийной борьбе, и борьбе за власть, и о подготовке к будущей и неминуемой войне. Это и троцкистский блок, и правый уклон, «Шахтинское дело» и дело «Промпартии», и раскулачивание. Проблема, как видится, совершенно не трактуется однозначно и упрощенно.
   
    Современная наука говорит: идеологической основой политических репрессий был тезис Сталина, что по мере строительства социализма классовая борьба обостряется. Хотел бы привести некоторые цифры касательно архивов Комитета госбезопасности. Понятно, что в годы Великой Отечественной войны часть архивов была уничтожена, но эта часть совершенно незначительная. Поэтому сегодня, опираясь на фактические цифры, я могу сказать: по уголовным делам — судебным и несудебным способами — было репрессировано 235,5 тысячи человек. Это за весь период — с 1920–х по 1950–е годы. Но даже вдумчивый историк ничего, кроме Ф.И.О., кратчайшего формального допроса, решения «тройки» и факта последующей реабилитации, — ничего из этой тонкой папочки (некоторые я взял сюда и демонстрирую) нового не узнает.
   
    П.Якубович: Игорь Петрович, а как вы относитесь к модному ныне тезису о том, что пик Большого террора — это следствие желания русских или евреев (которых действительно немало было тогда в органах) «помахать в БССР гильотиной»? И.Сергеенко: Исходя из тех материалов, с которыми я знаком, тезис, о котором вы говорите, отвергаю! Никакого подхода по национальному признаку в репрессиях тех лет не было. И белорусы, и русские, и украинцы, и евреи, и поляки — словом, представители всех национальностей, проживавшие на территории Белорусской ССР, — все они по тем или иным основаниям подвергались необоснованным репрессиям.
   
    В.Адамушко: В начале 1930–х годов в нашей республике против представителей белорусской интеллигенции было начато дело так называемого «Саюза вызвалення Беларусi». Совершенно аналогичное дело, но именуемое «Спiлка визволення України», существовало в Украине. Такие же дела были в Грузии, республиках Средней Азии, в Азербайджане...
   
    П.Якубович: Любая общественно не обсужденная тема сродни спрятанной под ковер мине с часовым механизмом. Поделюсь личной обидой. 7 лет назад в редакции «СБ» был проведен «круглый стол», на котором вопросы о Куропатах уже звучали, и достаточно резко. К дискуссии были приглашены историки, представители духовенства, уважаемая Майя Тодоровна Кляшторная (научный руководитель мемориальной зоны «Куропаты». — Ред.), дочь репрессированных родителей. На нем было много высказано, прозвучали интересные предложения, в т.ч. и к местной власти. Но все это как в воду утекло. Не обратили внимания на «круглый стол» в «СБ» и те, кто регулярно ходит в Куропатах под политическими лозунгами. Не просто не обратили — даже оскорбились. Это, дескать, «наша тема», мы ее «выстрадали», как это «СБ» смеет ее вообще поднимать? Как будто бы Куропаты — не кладбище, а их личное поместье. Наша задача — дать сильный месседж общественности, что все прошлые или нынешние исторические шероховатости, недоразумения должны стесываться. Мы должны все больше и больше чувствовать ответственность за Беларусь, ощущать себя членами одной большой, но дружной семьи. А для этого в стране должно быть увековечено особое памятное, мистическое место. Не то, где кто–то получит возможность погорланить, побегать и установить отдельно взятый крест (для себя), а — место всенародной скорби и благородной памяти.
   
    А.Коваленя: Хочу поддержать эту мысль. Думаю, все согласны с тем, что Куропаты — это национальная трагедия. Но нам пытаются навязать другую мысль: Куропаты — это символ белорусского народа. Куропаты таким символом никогда быть не могут! Кладбище не может быть символом народа. Если мы пойдем по этому пути, это приведет нас к разделению общества. Поэтому мне кажется правильной идея сделать из Куропат объединяющий символ — поставить там знак или каплицу, которые бы в художественной форме показывали всю трагедию, пережитую белорусским народом в 1930 — 1940–е годы. Для этого возможности у государства и общества есть. Думаю, мы должны объединить усилия наших политических партий, которые могут стоять на разных платформах, но согласны сделать из Куропат символ трагедии, которую нельзя допустить впредь. Куропаты должны стать назиданием будущим поколениям. Может быть, стоит объявить конкурс, особенно среди творческой молодежи, на выработку такого символа национального согласия и скорби.
   
    В.Шадурский: Это, конечно, должен быть народный памятник, построенный и на государственные, и на народные средства. Разумеется, мы не должны делать упор на какие–то религиозные конфессии, на определенные этносы. Это должен быть общечеловеческий, гуманистический мемориал. И здесь я разделил бы два момента. Первое — сам мемориал. Второе — продолжение изучения судеб людей. Эту работу надо отдать профессиональным историкам.
   
    А.Коваленя: А пока будет идти общественное обсуждение, пожалуй, стоит уже этой весной объявить субботник и просто очень по–человечески навести в Куропатах порядок. Пусть придут разные молодежные организации, политические партии и вместе сделают это.
   
    П.Якубович: Уважаемые коллеги, мы начинаем серьезное дело. Это первый шаг. Но «пережимать» в этом вопросе не следует. Все должно быть взвешенно и продуманно. С вашего позволения, я систематизирую прозвучавшие предложения. Мы организуем широкое информирование общественности. Далее, мне кажется, нужно объявить благотворительную акцию по сбору средств. Следующий шаг — подключить как можно больше желающих к разработке проекта памятного знака. Решение должно быть нестандартным, современным. Показывающим, что мы из XXI века склоняем головы перед памятью жертв, перед невинно убиенными. Поэтому должны быть максимально широкий конкурс, публичное обсуждение идей, чтобы как можно больше людей высказало свое мнение. Работы много: от школьных сочинений на тему трагедии до глубоких научных конференций, появления новых книг, кинофильмов. А в вопросе благоустройства необходимо подключиться и власти, и госорганам. Если мы будем полагаться только на какого–нибудь политически ангажированного мыслителя, мы ничего не добьемся. И мы, все СМИ страны, должны донести до общества, до молодежи главную мысль: как бы ни было сложно, нужно отбросить все лишнее и уже весной под эгидой горисполкома или другой организации, с участием и БРСМ, и «молодофронтовцев», и других молодежных организаций, все желающие должны появиться в Куропатах с инструментом и прибрать кладбище, как это заведено христианскими и вообще людскими обычаями. И, конечно, это место в перспективе должно стать туристическим объектом. С содержательными экскурсиями, квалифицированными гидами. Здесь можно будет проводить торжественные ритуалы. Не топтать ногами истлевшие кости, что сейчас делают некоторые организации, считая это «личной территорией», а проводить действительно глубокие, общественно важные ритуалы. Например, на Деды, Радоницу. Там могут проводиться совместные молебны духовенства за государство, белорусский народ.
   
    Я как редактор буду обращаться на высокий политический уровень, в руководство Администрации Президента, чтобы идеи, высказанные за нашим «круглым столом», были поддержаны и власть взяла их под свою опеку. И открытие этого памятного знака должно пройти на высоком государственном уровне. Параллельно, конечно, надо создать и комфортные условия для историков, чтобы они могли продолжать свою работу.
   
    Очень важно, чтобы эти инициативы не стали лишь темой газетной публикации, после которой о ней можно забыть.
   
    Всем спасибо!
   
   Полная версия круглого стола размещена в газете «СБ. Беларусь сегодня» №40 от 28.02.2017 и на сайте sb.by.